Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Don Basilio

Не знал

Расскажу один случай, который может быть даже интересен историче­ски. Нам прислал свои воспоминания о 1917–1918 годах доктор Иван Иванович Манухин. Манухин — известный врач, ученый, много лет ра­ботал в Пастеровском институте в Париже. Политически Манухин был человеком левого лагеря, дружил с Максимом Горьким, был хорош с многими членами Временного правительства. И в своих воспоминаниях он рассказывал, как следственная комиссия Временного правительства послала его в Петропавловскую крепость, в Трубецкой бастион, освиде­тельствовать заключенных там царских министров, из которых многие жаловались на разные недомогания. Манухин с удовольствием согла­сился, ибо, как он пишет, “хотел хотя бы врачебной помощью облегчить тяжелое положение этих несчастных монархистов”. Он поехал, и состоя­нием одного заключенного — бывшего директора Департамента поли­ции Белецкого — Манухин был потрясен: Белецкий оказался заключен в абсолютно темный карцер, очень тесный, так что он не мог встать, и си­дел в этом карцере на хлебе и на воде. В крепости Манухин узнал, что та­кое заключение предписано Белецкому по “личному распоряжению Ке­ренского”. Манухин возмутился. Поехал к представителям Временного правительства и заявил, что если Белецкого немедленно не освободят из карцера, то он отказывается от своей работы в Петропавловской крепо­сти. Белецкого, разумеется, тут же перевели из карцера в обычную каме­ру.

Но упоминание Манухиным факта, что в темный карцер Белецкий был посажен по “личному распоряжению Керенского”, поставило редак­тора Карповича в тяжелое положение. Не напечатать воспоминания Ма­нухина нельзя, воспоминания очень интересны. Но напечатать “о лич­ном распоряжении Керенского” — тоже нельзя: Керенский был сотруд­ник “Нового журнала”, и Карпович был очень дружен с Керенским. Он знал, что упоминание о таком “личном распоряжении” чрезвычайно расстроит Керенского. Керенский был очень импульсивный человек; к тому же в эмиграции Керенского и без того травили с разных сторон. Как же тут быть? Пришлось Карповичу писать длинное письмо доктору Манухину о том, что произойдет с Керенским, если оставить в воспоми­наниях это его “личное распоряжение”. Но все уладилось. Манухин по­нял и Карповича, как редактора и друга Керенского, понял и возмож­ность тяжелой реакции Керенского. И “личное распоряжение” было в воспоминаниях опущено. Кстати, я А.Ф.Керенского знал довольно хоро­шо и могу засвидетельствовать, что жестоким человеком он совершенно не был. Вероятно, это “личное распоряжение” было каким-то случайным демагогическим жестом для “революционной демократии”, о котором и сам Керенский, наверное, забыл.




Роман Гуль. Я унес Россию.
Don Basilio

* * *

Все люди - как люди. Пришла осень - простудились, почихали, покашляли, выздоровели. А я дольше всех не болел, и уж начал подумывать, что так обойдется. Ан нет! Заболел, да еще едва ли не хуже. Ухо болит ужасно. Без обезболивающих таблеток не то что спать, а просто жить тяжко. Ничем не отвлечься. Давненько со мной такого не было. Хорошо, что отменилось все, что только могло отмениться, так что могу спокойно сидеть дома и болеть. Начал, наконец-то, читать увраж Жака Барзена (Jacques Barzun) "From Dawn to Decadence: 500 Years of Western Cultural Life, 1500 to the Present" (см. верхний пост). Долго бы я еще за него не взялся, если бы не купил читалку. Первые впечатления самые отрадные. Хотя написано по-английски, но чувствуется галльская живость слога. А ведь он издал эту книгу будучи 93 лет отроду, и до сих пор еще жив. Originally posted here.
Rudolf

Зашел сегодня в аптеку

Гляжу, там на витрине стоит пузырек какого-то снадобья с совершенно невозможным названием - С У К Р А З И Т. Долго не мог догадаться, что бы это такое могло быть. Поскольку аптека была не ветеринарная, а обычная, человеческая, подумал, что это, наверное, Aqua Tofana, только наоборот. Collapse ).